ТОТЕМ: Вся Трилогия (Хищники, Травоядные, Птицы) - Страница 76

Когда Рид открыл дверь, на пороге стоял Ким, Лан, Нот и Вилар. Они бережно занесли девушку на носилках и положили в гостиной на диван.

Рид смотрел на дочь и не узнавал ее. Бледная, исхудавшая, с неподвижным взглядом и каменным лицом она лишь отдаленно напоминала живую доброжелательную, улыбчивую Мию. Он встал на колени рядом с диваном, взял руку Мии, уткнулся лицом в ее ладонь и горько заплакал. Ким держал его в курсе событий, почти каждый день они связывались по коннектору. Сын щадил отца, уверяя, что все не очень серьезно. Теперь было очевидно – все гораздо хуже, чем Рид мог себе представить.

– Сколько же ты пережила, девочка моя, – горько проговорил отец.

Мужчина плакал и целовал ладонь дочери. От этой душераздирающей сцены всем стало не по себе. Ким подошел к отцу и положил ему руку на плечо. Лан и Нот отошли к горящему камину и отвернулись. Вилар стоял, прислонившись спиной к стене, не сводя глаз с убитого горем Рида. Хранитель был до глубины души потрясен, насколько тот любил Мию. Теперь он понял, в чем был секрет этой девушки. Она росла в заботе и любви, как рыба живет в воде. Каждый день маленькая Мия начинала и заканчивала с улыбкой. Все ее существо было настолько напитано любовью, что для нее стало естественным дарить ее всем окружающим. Чистая, добрая и очень любящая, она согрела и растопила зачерствевшую душу сурового Хранителя. Даже нежная женственность девушки была следствием любви и заботы, которой бесконечно одаривали ее отец и брат. Сам Вилар рос в обществе, лишенном теплоты семейных уз. Теперь он увидел, насколько пустой и холодной была его жизнь. Он проникся огромным уважением ко всему хищному обществу, которому, благодаря добровольной изоляции, удалось сохранить и семейный уклад, и простую человеческую любовь. Возможно, представители хищной расы и отстали от остального мира, но они сохранили чистоту сердца и бесконечное благородство, которые другие расы так легко променяли на блага прогресса. Как произошло, что остальной мир утратил понятия о любви, семье и чести, Вилар не понимал. Но то, что это слишком высокая цена за приобретенные материальные блага, теперь стало для него очевидно.

Погруженный в эти тяжелые раздумья, Вилар наблюдал, как Рид продолжал сокрушаться над дочерью. Он что-то еле слышно шептал, не помня себя от горя, будто разговаривал сам с собой. Рид причитал, словно в бреду, а по щекам катились крупные слезы. Мужчина машинально раскачивался, словно баюкал маленькую дочь.

Не в силах на это смотреть, Вилар поднял глаза на Мию и потрясенно увидел, что на глазах девушки выступили слезы. Не веря себе, Вилар подошел ближе. Ким не заметил перемены в Мие, он успокаивал отца, но уловив движение Вилара, посмотрел на сестру.

– Отец! Смотри! – потрясенным голосом позвал он.

Рид поднял мокрое лицо и взглянул на дочь. Лан и Нот тоже обернулись. На секунду в гостиной воцарилась полная тишина. Затем Рид приподнял и обнял тело Мии. Так в полной тишине он сидел, обняв дочь и покачиваясь из стороны в сторону. Никто из присутствующих не смог сдержать слез. Это была победа. Вилар не сомневался, что с этого дня Мия пойдет на поправку.

Спустя полчаса Рид на руках отнес Мию в ее комнату. Вилар не решился последовать за ним. Коннектор Хранителя разрывался от звонков. Мужчина не хотел разговаривать, но ему пришлось. Он мерил шагами гостиную и отвечал на вызовы. Вскоре Хранитель получил приказ возвращаться на базу. Вилару безумно хотелось остаться в доме Рида, но он был вынужден подчиниться. Попрощавшись со всеми, мужчина верхом отправился к планолету.

Остальных Рид накормил ужином и расселил со всеми удобствами. Гости разошлись спать. Рид прибрался и поднялся к Мие. В комнате был Ким. Он сидел на кровати в ногах сестры, гладил ее руку и о чем-то думал.

– Не спится? – заботливо спросил отец.

– Да, какое там! – ответил Ким.

– Она поправится? – взволновано спросил Рид.

– Думаю – да. Раньше Мия не плакала. И еще, когда я пришел и взял ее за руку, она слегка сжала ее. Думаю, постепенно мы одолеем эту болезнь, – ответил Ким.

– Мия сильная, – вздохнул отец.

– Да, она молодец, весь мир только о ней и говорит.

– А она об этом знает? – спросил Рид.

– Вряд ли. Кроме лабораторных экранов Мия ничего толком увидеть не успела. Откуда ей знать, что происходит за периметром Ормана, – предположил Ким.

– Кто бы мог подумать, что с нами такое случится, – грустно вздохнул отец.

– Да. Но если она поправится, можно расценить все произошедшее как везение. Я слился с оленем, но стал Хранителем. Она стала изгоем, но увлеклась книгами. Попала в эту бойню, но спасла много жизней, и как знать, сколько еще спасет. Все взаимосвязано, все гармонично, – ответил Ким.

– А ты поумнел, сын, – улыбнулся Рид.

– Поумнеешь тут, – усмехнулся сын.

– Освоил манипулирование? – поинтересовался отец.

– Пока нет. Много тренировался, но безуспешно. Для манипуляции нужен сильный самоконтроль и спокойствие. А последние события этому не способствовали, – оправдывался Ким.

– Ну, ничего, не все сразу. Если все закончится хорошо, у тебя получится. С такой закалкой мало что сможет вывести тебя из равновесия, – ободрил Рид.

– Если все закончится хорошо, я подам в отставку, – кратко ответил сын.

– В каком смысле?! – опешил отец.

– Давай обсудим это в гостиной, – сказал Ким и поднялся с кровати.

Они спустились вниз и продолжили беседу.

– Отец, я люблю Мию. Не как раньше, в детстве. Я люблю ее по-настоящему и хочу жениться на ней. Мне кажется, я любил ее всегда. Неприятности, которые мы вместе пережили, показали мне, насколько сильно я в ней нуждаюсь. Насколько сильно боюсь потерять, – объяснил Ким.